Перейти к содержанию

Беркут

Тёмная Семья
  • Публикаций

    85
  • Зарегистрирован

  • Посещение

Репутация

0 Обычный

Информация о Беркут

  • Звание
    Послушник
  • День рождения 02.03.1978

Контакты

Информация

  • Город
    Питер
  • Род занятий
    водитель
  • Интересы
    лошади, автомобили, оружие
  1. Беркут

    - Когда нас бьют, нас бьют серьезно... - проворчал вампир под нос. Он возвращался. Возвращался туда, куда следовало забыть дорогу. Остановился и огляделся. Впереди ничего не удавалось рассмотреть - в сгущавшемся мраке земля сливалась с небом, горизонт неразличим, вдали, на пределе зрения, словно бы колюче сияют звезды, необычно низко, будто склон ведет все ниже и ниже, в пропасть. После иных приключений, пережитых на пути в этот мир, Хайода в глубине души преисполнился стойкого недоверия ко всему, напоминающему пропасть, да и легенды иные гласили о провалах, ведущих в подземный мир, о котором не известно ничегошеньки, кроме плохого... Показалось, в лицо дует едва заметный ледяной ветерок. Оглянувшись, Хайода узрел, что вдали, далеко за спиной, небо по-прежнему синеет светлой полосой - там сумерки еще не наступили, и это было странно, словно он миновал некий рубеж меж двумя совершенно иными мирами. Смеяться над своими страхами как-то не тянуло. Очнулся он только перед воротами Замка, влетев в них лбом.
  2. Беркут

    Смотри - колесо! Вот по ободу мчится рысь за зайцем, или заяц за рысью? Кто разберет, здесь все едино! Звери мчатся по кругу! Сильно достается ободу колеса. Кочки все он пересчитает, все камни оставят следы на нем. И рысь, и заяц получат сполна свои синяки за глупость да упертость. А вот спицы колеса. Гляди, как карабкаются по ним звери, желая попасть на ось, где не будет так болтать. Когда спицу колеса возносит вверх, зверек сползает почти к центру. Но колесо вращается, и спица вновь оказывается внизу, а зверек вновь плюхается на обод. Так и болтает змей туда-сюда за то, что не хватает им сил добраться, переползти на ступицу колеса и на ось. А на оси колеса сидит птица, готовая расправить крылья и полететь. Куда? Разве те, кто ходит по земле, могут понять, какие дела у тех, кто летает по небу? Колесница движется, колесо крутится. Тот, кто держит поводья, не собирается останавливать бег своих коней. Он смотрит, как в колесе возятся звери, пугаясь и злясь, блаженствуя и напрягаясь. Он-то знает, что им ничего не угрожает на его колеснице.
  3. Беркут

    А чего их бояться? Люди, только иные..... иные настолько, что куцый человеческий разум просто не в состоянии их понять и заранее отвергает само их существование.
  4. Беркут

    Тварь осторожно пробиралась через лес. Все вокруг было незнакомым, чужим. Чужие запахи и звуки, чужое небо, чужой воздух. Аккуратно ставя лапы на прелую листву, тварь пыталась определить, где находится ее жертва. Слишком долго она ждала. Слишком долго. С превеликим удовольствием она бы вонзила клыки в хрупкую шейку. Рывок – жертва бессильно повисла в страшной пасти. Сводящий с ума запах свежей крови…. Было. Это было раньше. Теперь – тупая машина для убийства. Тот, кто прикоснулся к зверю, забрал часть души, сделал её бездушной тварью, способной лишь на убийство. Тварь насторожилась. Вот она – та самая жертва. Убить, вонзить смертоносные клыки, порвать на части и вернуться. Вернуться и спать. Спать долго. Видеть прекрасные, цветные сны. Спать до тех пор, пока не разбудят для очередного убийства. Спать и не знать, что пока Твари нет, можно не опасаться за свою жизнь, не опасаться гнева её хозяина. Она подошла. Жертва сама приблизилась. Приблизилась настолько, что казалась овцой, идущей на заклание. Удар. Укус. Смерть. Пустота….. Тварь выполнила приказ. Равнодушное убийство, подписанное равнодушной рукой. Гнетущая пустота внутри. Нет зверя. Нет наслаждения погоней. Ничего нет. Ничего не осталось… Теперь спать. Позволить хозяину прикоснуться к себе и спать. Пройдет не одна сотня лет, прежде чем тварь проснется и выполнит очередной приказ.
  5. Беркут

    где-то еще был целый архив посвященный технике
  6. Беркут

    Петрович и Демон Сторож Петрович, пошатываясь, выбрался из вагончика и вдохнул свежего ночного воздуха. Кругом благодать, такая милая его сердцу - очередная зависшая во времени стройка века, которую он охранял. Стройка уж лет пять как никому не нужная, тем более что с нее стырили уже все что можно, и поэтому занимался Петрович по ночам в основном тем, что гнал ядреный самогон по одному ему известному рецепту. Аппарат, собранный с применением неизвестных науке технологий, который бы вызвал у физиков (да и химиков) всего мира неутолимую зависть, был искусно замаскирован в вагончике, так что Петрович был практически счастлив. Компанию ему составлял только маленький телевизор да кот Кабан, любитель пива Хольстен и воблы. Петрович всмотрелся в звездное небо, улыбнулся и направился к деревянному строению, в народе называемому "сортир". Раздавшийся грохот сначала не запал в его сознание, поскольку недалеко был военный аэродром, и там частенько проводились ночные полеты. Но когда затряслась земля, и сортир едва не развалился, ему подумалось, что долгострой решил приказать долго жить. Петрович развернулся, дабы броситься на спасение своего уникального имущества и кота Кабана, но никуда не побежал, а изумленно уставился на трещину в земле. Трещина полыхала потусторонним огнем и быстро расширялась. - А***ть! - вынес вердикт Петрович и попятился. Из трещины, ставшей уже пол метра шириной, показалась огромная когтистая лапища, впилась пальцами в землю, затем показалась другая, и из разлома кто-то принялся вылезать. Петрович сумрачно сфокусировал взгляд на нежданном госте. Три метра росту, мощные рога короной, могучая грудь, покрытая чешуей и яростные желтые глаза со змеиными зрачками. Да, и еще запах, ну тот самый - серы! - Пади ниц, человече, перед посланцем Люцифера! - громогласно сказало чудовище, опустило голову и выпустило из ноздрей дым. - Ниц, значица! Перед посланцем, значица! - сказал Петрович, покопался в ватнике и извлек на свет Божий монтировку, с которой не расставался практически никогда. Размахнулся и, что было сил, забубенил посланцу прямо промеж рогов. Благо голову тот опустил. Рогатый изумленно хрюкнул и потер лапищей ушибленное место: - Ты чего? Совсем охренел? Больно ведь! Я ж демон!! - Демон, значица! А что ж ты подлюка творишь-то! - пошел в наступление Петрович - Тута стройка! Объект можно сказать государственной важности, а ты енто... фундамент ломаешь! Уххх!!! Петрович агрессивно замахнулся монтировкой, демон попятился. - Ну ни хрена себе! - очухался демон и захлестал себя хвостом. - Уж не обознался ли ты человече? Приглядись, с кем говоришь... - Я чего тута приглядываться? Ходют тут всякие, не дают отдохнуть трудовому человеку. Щас вот милицию вызову. Ишь ты! Панки всякие оборзевшие шляются, трещины планом строительства не оговоренные делают! Демон расхохотался, периодически выпуская языки пламени: - Я убью тебя быстро. Как первого клиента. Твоя душа будет меня веселить в Аду, - официальный представитель Люцифера протянул руку, схватил сторожа поперек тела и поднес к пасти. Несло из этой самой пасти просто жутко, и Петрович решил отомстить. Как? Правильно! Он дохнул в ответ! Могучий сивушный выхлоп едва не сбил с ног пришельца, тот выпустил сторожа, и, откашливаясь, лихорадочно вдыхал свежий ночной воздух. - Что это было??? - спросил демон, протирая глаза. - Хех! Бояровка енто! Мой рецептик. Ексклюзив, так сказать... А ты, я гляжу, слабоват будешь... - хитро прищурился Петрович. Демон прокашлялся, сморкнулся в сторону, едва не оступившись в трещину, и взревел: - Я великий воин! Я бился с силами света и побеждал многих! Не то, что мелочь вроде тебя... Ты хочешь бросить мне вызов, человек? - А чего не бросить-то? Можно и вызов. Что-то думается мне, что литра первача ты не осилишь, хоть будь ты трижды демон! Ну-ка, почапали со мной, щас проверим, насколько ты силен... Демон, обалдевший оттого, что ему так просто бросил вызов этот странный человек с синим носом, поплелся следом. Петрович аккуратно переступил трещину в узком месте и гостеприимно распахнул дверцу бытовки. Бочком-бочком демон протиснулся в помещение, устроился в уголке, свернув хвост колечком, и удивленно уставился на кота. Кабан, налакавшийся пива из блюдечка, сидел на столе напротив телевизора, и пялился в экран, не обращая никакого внимания на окружающее. Иногда он подтаскивал к себе лапой воблу и отщипывал кусочек. - Хехе, ну вот нас и трое стало! - крякнул Петрович и извлек из хитрой заначки пятилитровую бутыль с мутной жидкостью, а так же две древние кружки с ободранной эмалью. После того как жидкость весело стала плескаться в таре, по бытовке разнесся одуряющий запах первача. Демон чихнул: - Тебя звать-то как, подлюка? – по-доброму спросил Петрович и протянул гостю кружку. - Асмодей! - ответил демон и с сомнением поглядел на угощение - Ну! Вздрогнем за знакомство! - изрек тост сторож, Кабан как по команде приложился к блюдечку и икнул.... Демон выпил и вздрогнул так, что вагончик едва не развалился - Между первой и второй перерывчик не большой! - "обрадовал" Асмодея Петрович и набулькал вторую дозу.... ..... Прошло 2 часа.... - Ик, Петрович? - спросил Асмодей, принимая n-ю кружку, громогласно икнул и выпустил язычок пламени. - Шо тебе, родненький? - Петрович обнял ополовиненную бутыль. - Петрович, а ты меня.... ик... уважаешь? - спросил демон и выпил. Потом занюхал хвостом: - Уххх, сильна твоя бояровка!!! - Уважаю, Асмодейчик. Ты енто, мужик - во! - отлепился от бутылки сторож и разлил по новой. Кабан, уже упившийся, тихонько посапывал перед телеком, свернувшись калачиком и положив лапу на воблу. - Слушай, а давай ко мне, а? У меня бабы, обалдеть!! - вдруг сказал демон. - Даже Клеопатра есть! Такая блядь, я тебе скажу! Пошли, а? - Нет, уж лучше вы к нам... - ответил Петрович и достал вторую бутыль... ....Прошло еще 3 часа... - Пппетрович! Я тебя люблю! Дай я тя ппппоцелую! - Асмодей протянул когтистую руку. - Асмодей! Ты вот такой мужик! - ответил сторож, - но нам уже пора, скоро домой идти, а там жена... Петрович запечалился. - А хочешь я это... Я ее в эту, как ее, геенну огненную отправлю? Навеки, а? - Неее, уж поди 40 лет прожили. Привык! В окно блеснул первый луч рассвета, Асмодей прищурился: - Вот так всегда, только начнешь отдыхать... Петрррович, я домой! - сказал демон, с трудом выбрался из вагончика и распластался на земле, собираясь с силами. Следом показался Петрович с пузырем. Демон встал, покачнулся и прицелился в трещину взглядом. - Петрррович, я тя люблю! - Ты это, ты заходи еще! - сказал Петрович и протянул пузырь – На, возьми, с утра поправишься! Едва нащупав подарок лапой, Асмодей сказал: - Вот Люцеферу покажу... Будем в гости ходить. Бывай, человече! Ик! - потом смахнул слезу, и прыгнул в разлом. Трещина затянулось, будто ее и не было. Петрович быстро прибрался в бытовке и отправился домой, где его ждала Клава... Наверное, со скалкой... - Эх жаль я отказался, шоб в геенну ее забрали, - подумал Петрович и нащупал в рукаве монтировку... *** Сторож Петрович совершал ночной моцион, или, попросту говоря, отливал, оперевшись на покосившийся с последнего посещения Асмодея косяк деревянного сортира. Вечер удавался - приговорив поллитру чудо-напитка собственного изготовления, Петрович был доволен собой, своим местом в жизни в частности, а так же международной политической обстановкой в общем. Позлившись на внешнюю политику США, Петрович потом долго смеялся, посмотрев по телевизору очередной репортаж о Джордже Буше. Высказывания его так веселили, что он похохатывал, показывал большой палец и иногда восклицал: - Во дает! Петросян американский! Задорнов ковбойский, - завидев же Кондолизу Райс, Петрович перебирал губами, по слогам произнося ее имя, и хмыкал, - А в школе ругаются так, Кондон, надо ж! Потом он вспоминал жену, импульсивно хватался за монтировку и печалился... Снаружи раздался какой-то странный звук, Петрович поднялся и выглянул в окошко - двое вскрывали склад. - Ворують! Как есть ворують! - возмутился Петрович, - И без меня! Кабан? Кот повернул к хозяину похмельную морду и мурлыкнул: - Остаешься за старшего! Всех, кто не я - рвать! Тогда еще пива куплю, - распорядился по-военному Петрович, вспоминая молодость и свое звание прапорщика запаса. Он уже совсем было захотел выскочить и настучать монтировкой всем, кто попадется под руку, но потом передумал. Вместо этого он тихонько вышел из вагончика, обошел его, и с другой стороны присел на корточки, вооружившись куском мела. Сторож стал рисовать на асфальте странные знаки, которым его научил Асмодей, и шептать всякие чуднЫе слова. "Чернокнижник, ёпть!", подумал про себя Петрович, и скептически осмотрел результат трудов. - Ну, и долго ждать-то? Слышь, как там тебя, Асмодеюшка, вылезай, - позвал Петрович в нарисованное. - Ага, вылезай, - тут же раздался голос демона, - Я тебе как говорил делать? Кругом надо было обвести еще, балда! А так у нас с тобой просто конференц-связь. Чего хотел-то? - Дык это, я тебе того... грешников нашел! Двоих. - Ууууууу! У нас этого добра у самих навалом, сами не знаем, куда девать. Вон, уже некоторых в рай отправляем, насильно - не хотят они туда, знают, сволочи, что котлов у нас не хватает, и пока до них очередь дойдет, вечность-то уже и кончится. Небось еще алкашей каких подобрал? - Нет! Воры! - Это неинтересно. Ладно бы маньяки какие, или государственные преступники, или знаменитость какая. И вообще, ты не забыл? У нас с тобой бартер и натуральный обмен, мне Сатана еще с прошлого раза запретил от тебя кого-нибудь нахаляву брать. Знаешь, как мы с тем гаишником намучились, который тебя на пятьдесят рублей оштрафовал? А знаешь, как тяжело обо***нный с перепугу котел отмывается? Пришлось отпустить... И тут Петровича осенило! Так осенило, что он аж подбоченился и принял стойку Наполеона. - Ишь ты, напыжился! - хыкнул Асмодей, - Чего задумал-то? - Буша почем возьмешь? - Кого? Пендоса этого, что ли? - удивился демон, - А нахрена нам придурок этот? Пусть его в рай берут и сами мучаются. - Да чего ты ломаешься - сам же говорил знаменитость надо, ему предлагают, а он еще и кочевряжится. Уж знаменитее его не придумать! - Неее, ты не понял! Нам не такие надо. - А какие еще-то? - Мадонну бы... - мечтательно причмокнул губами Асмодей, но осекся, - Черт! Выбрала же имечко себе. Опять от Сатаны по губам получу. Ладно, погодь, я щас. Он меня вызывает. Петрович закурил. О грабителях он уже успел позабыть. В перерывах между затяжками, он любовно поглаживал монтировку. - Кхе-кхе, - откашлялся Асмодей, - Слыф? Фопщем Сатана заинтирисафался тфоим предложением нафчет Буфа. - Эй, а чего это ты шепелявишь? - Фепелявю? Тебе кафыцо... - Ага, получил-таки по губам! - Не перебифай! Расгофор не об этом. Вопфщем с тебя цыфтерна бояровки, и мы Буфа у себя пригреем. Петрович аж присел от такой новости: - Так много? - А фто ты хотел? Известная фигура... - Ладно, - Петрович заторопился, прикидывая количество исходных ингредиентов. Прикинул и присвистнул - успеть бы, возраст ведь. - Ну так ты чего? Насчет жены не передумал? - Да ну тебя! - отмахнулся сторож, - не до того сейчас! И стер ногой рисунок, не попрощавшись. Надо было срочно готовить самогон! Так что ждем граждане, ждем и надеемся! Если кто помочь желает – все к нижеподписавшемуся!
  7. Беркут

    вытащено из ролевки " Демон отстранилась от Архангела и коротко рыкнула. В комнату вошел огромный черный оборотень. - Он проводит тебя. Да, и постарайся не бродить ночью по коридорам замка. Это не безопасно. Желаю тихой ночи, - демон коротко поклонилась и вышла. Она шла по темному коридору. Руки автоматически отдавали приказы оборотням, а в голову постучалась очень назойливая мысль. "Война. Никому не нужная. Война Кланов. Хуже войны за Кодекс. Тысячи соратников были убиты, попали в плен или отправились в изгнание. И все из-за того, что какие-то два маразматика что-то не поделили." Поплутав по коридорам "пора карту рисовать", демон дошла до нужной комнаты. Тихое шуршание, скрип и еле слышный плач. Она толкнула тяжелую резную дверь. Сумрак рассеивал свет двух свечей. Большой пес терзал узорчатую подушку. Окно распахнуто. На кровати ползает и громко пищит летучая мышь. Наручи и метательные ножи полетели в один угол комнаты, охотничий костюм в другой. Демон залезла под теплое одеяло, прижала к себе зверушку. "Искариот", - сердце тревожно сжалось от одной этой мысли. то, что давно пыталась спрятать в глубине, услужливая память выплеснула наружу и тихо зашептала, терзая такими сладкими воспоминаниями. Мышь прижалась к демону и затихла. Тревожный сон осторожно пришел. Та часть демона, что не знает преград, осторожной тенью отделилась от тела и села на окно. Большая темная птица тревожно и равнодушно осмотрелась. Раскинув широкие крылья тяжело взлетела и растворилась в ночи. "
  8. Беркут

    Я начинаю роман с городом. Роман с незнакомым мне городом. Я начинаю ухаживать за незнакомым городом, как некоторые асы ухаживают за женщинами - я стараюсь нежно прикасаться сапогами к потертым булыжникам мостовой. И уже не важно, что на этих сапогах осела пыль других таких же неизведанных и чужих городов. Я даже начинаю осторожно дышать, принимая каждый глоток воздуха как поцелуй. Я говорю - "ты самое прекрасное место из всех, куда меня заносило". Я стараюсь говорить это искренее, я верю себе в этот момент, поэтому город начинает верить мне и через какое-то время робко осведомляется, что он может сделать для меня, хотя бы самую малость. Может быть поэтому именно мне так хорошо, как птице, которая нигде не может быть чужой и находится равно столько, пока не подует северный ветер. Я возвращаюсь. Я возвращаюсь под утро, счастливой и опустошенной. Словно меня носило на свидание. Легкое и удивительно прекрасное, которое больше не повторится. Днем город станет одним из немногих пунктов на карте, но ночью он случайно, чуть-чуть приоткроет завесу тайн, которые он старательно прячет от посторонних глаз...
  9. Беркут

    В продолжение начатой фотосессии
  10. Беркут

    Он спал и видел сны. Яркие, цветные и удивительно прекрасные. В этих снах он был их Другом, Защитником и Помощником. Он заботился о них. Но теперь они ушли. Забыли о нем. Бросили большого и сильного. Перестало биться большое сердце. Где-то еще теплилась жизнь, но с каждым днем ее становилось все меньше. Тяжелый вздох эхом отдавался по темному и пустому телу. Одиночество. Он почти физически ощущал его. Тоска и пустота. Внезапно он ощутил какое-то движение. "Это они! Они вернулись!" - промелькнула в сознании мысль. Он снова стал нужным. Он снова станет защищать и заботиться. - Здание заводоуправления оставляем, остальное под снос. - Комиссия пришла к выводу, что сталелитейный завод портит облик города.
  11. Беркут

    - Старший приказал! - я тебя сейчас огорчу. До невозможности "Эра милосердия"
  12. Беркут

    Если так рассуждать, то таких примеров у меня - полконюшни. Самый яркий - арабский жеребец Варвар - хам, грубиян, но очень прикольный тип. Открыл сердце. Понимает и общается со мной там, куда сознание даже "сильного" человека добраться не сможет. А на слова - Какой красивый Варвар..... Вообщем это надо видеть.
  13. Беркут

    есть что почитать http://www.theosophy.ru/lib/animsoul.htm
  14. Беркут

    Один из умнейших людей своего времени, философ, идейный предтеча Французский революции Жан-Жак Руссо безоговорочно верил в существование вампиров. Он писал: "Если существовала когда-нибудь на свете история, за которую можно поручиться, и снабженная доказательствами, это история вампиров; здесь ничего не упущено: официальные донесения, свидетельства уважаемых людей – врачей, священников, судей; полная очевидность". Впрочем, все-таки автор "Новой Элоизы" жил в XVIII веке, а посему следует отнестись к этому его суеверию снисходительно. Мы же люди современные, и над сказками о живых мертвецах, сосущих кровь из несчастных граждан, казалось бы, должны громко смеяться. Однако смех застревает в горле, а в душе копошится червячок сомнения – а вдруг? Вдруг многочисленные рассказы о зловещих носферату вовсе не выдумки, а ужасная, не поддающаяся логическому объяснению реальность? Ведь не зря же легенды о вампирах существуют практических у всех народов мира. Например, у китайцев до сих пор живо предание о Чанг-Шин, или Кянг-Ши. Это существо отрывает жертвам конечности или голову для того, чтобы выпить крови, у него острые зубы, длинные когти и зеленые фосфоресцирующие глаза. И хотя Чанг-Шин не умеет превращаться, в отличие от своих западных собратьев, в туман или в летучую мышь, он может летать и боится чеснока, соли, громких звуков. Индусы же верят в демонов ракшаса, живущих на кладбище и пьющих по ночам кровь, а также и в вампирических женщин, которые завлекают мужчин, а потом высасывают из них кровушку. У невысоких жителей Страны Восходящего Солнца и вампиры маленькие. Японцы их называют каппас. Это существа, похожие на безобразных детей с зеленовато-желтой кожей и перепончатыми конечностями. Каппас обычно тащат человека в воду и высасывают из него кровь через задний проход. Каппас также любят таскать огурцы, насиловать женщин и нападать на людей. Южно-американские вампиры лобишмены – маленькие, горбатые, с черными зубами и плюшевыми ногами. Они нападают на женщин и превращают их в миленьких дамочек-убийц, но их довольно легко поймать, когда они пьют кровь. Лобишмены – прирожденные вампиры, но в них проявляются и черты оборотней – они способны превращаться в животных. Легенды о вампирах ходят даже среди аборигенов далекой Австралии. Тамошние жители очень боятся повстречаться с Яра-ма-йха-шо – маленьким красным человеком с большой головой и беззубым ртом. Поскольку по этой причине кусать своих жертв он не может, Яра-ма-йха-шо проглатывает людей целиком. Португальцы верили в Брухас – женщину с птичьей головой, индийцы – в ведьму Ягар-кхор, датчане – в соблазнительную красавицу Мару... В общем, у каждого народа были свои вампиры. С чего бы это? Дыма, как известно, без огня не бывает. Да что там легенды! Зафиксированы и современные случаи вампиризма. Причем кровь пили не какие-то там мифические чанг-шин или маленькие существа с зеленой кожей, а вполне реальные люди. В 1967 году американский моряк Джеймс Браун был обнаружен на борту рыболовецкого судна, когда пил кровь из тела одного из убитых им членов экипажа. К тому времени он уже убил и выпил кровь другого матроса. Позже было доказано, что Браун убил по крайней мере еще двух человек и выпил их кровь. В 40-е годы XX века в Лондоне на ниве вампиризма трудился некий Джон Джорш Хейг. Следствием было установлено, что мистер Хейг убивал свои жертвы, выпивал их кровь, а затем бросал тела в чан с серной кислотой. Или совсем свежий случай. В апреле этого года таджикскими органами правопорядка был арестован 22-летний житель Душанбе Тоир Хамидов по обвинению в... убийствах с "элементами вампиризма". После того как жертва местного Дракулы умирала от избиения, молодой человек сливал в стакан кровь убиенного и оставлял его себе на ужин – такими деталями своих преступлений поделился с милицией сам вампир. Жертвами убийцы стали двое мужчин в возрасте 35 и 42 лет. Свои, мягко говоря, странные поступки Хамидов объяснил тем, что им руководили силы зла. Значит, вампиры все-таки существуют. Но в наш просвещенный век этому феномену должно быть дано научное объяснение, не так ли? И действительно, еще в 80-е годы недавно закончившегося столетия в медицинской литературе появились сообщения о заболевании, обусловленном нарушением обмена и биосинтеза гема (комплекса железа с пигментом, входящего в состав гемоглобина), так называемой порфирии. Основными клиническими проявлениями порфирии являются периодические нарушения функций нервной системы и/или чувствительности кожи к солнечному свету. Кроме того, это заболевание способно вызывать значительные отклонения в психике. А одна из форм порфирии может привести к появлению "вампироподобных" симптомов: заостренных зубов, чрезмерной волосатости, крайней светобоязни и потребности в крови. Всего известно лишь 60 случаев подобного заболевания. Но профессор Тикканен, изучавший эти случаи, уверен, что "в основе всех европейских мифов о вампирах и оборотнях лежат реальные события". По его мнению, основой преданий, в дальнейшем обросших неправдоподобными деталями, стали судьбы людей, страдавших порфирией в очень тяжелой форме. Ведь во время болезни под воздействием солнечного ультрафиолетового излучения начинается частичный распад гемоглобина. Одновременно его небелковая часть превращается в токсичное вещество, которое разъедает подкожные ткани. Кожа больного приобретает коричневый оттенок, становится все тоньше и при длительном пребывании на солнечном свете лопается и гниет. В тяжелой форме заболевание сопровождается ужасными болями и изменениями в психике: пораженный порфирией человек начинает есть сырое мясо, высасывая из него кровь, которая требуется больному организму для уменьшения болей и восстановления кровяного баланса. Обезумевшие от дикой боли, зараженные люди иногда набрасывались и на своих собратьев. Причем с такой яростью, что остановить их могли только вилы или хороший удар колом. Дневной свет усиливал их мучения, поэтому на поиски пропитания они выходили в основном ночью; после еды боль отступала, днем же больные забивались в укромный угол, например, в заброшенные склепы, и там отсыпались. Боязнь чеснока объясняется тем, что, если у здорового человека чеснок стимулирует производительность кровяных телец, то у больного порфирией он только обостряет болезнь. Порфирия – заболевание наследственное и, как считают ученые, чаще всего возникает в результате кровосмешения между близкими родственниками. Поэтому обычно "вампиры" появлялись в уголках, удаленных от цивилизации, где проживали люди с варварским жизненным укладом. И хотя до конца это заболевание еще не изучено, тем не менее "вампиризм" поддается лечению. Превратить "вампира" в нормального человека можно с помощью химиотерапии и частых переливаний крови.
  15. Беркут

    По терминологии средних веков, инкубы и суккубы, демоны пьянства, обжорства, сладострастия и корыстолюбия, очень хитрые, свирепые и коварные, подстрекающие свою жертву к учинению ужасных злодеяний и ликующие при их исполнении». Вместе с инкубами, они представляют искусителей, бесов, упоминаемых в Священном Писании, но они совершенно пасуют перед честным и праведным духом и ничего не могут сделать человеку, если он не предался порокам. Суккубы или суккубусы, от латинского «сукку6аре» — «лежать под чем-либо». Суккубы, досаждавшие святым и отшельникам, но более всего молодым монахам, о чьем мучительном полнокровии выразительно повествуют «Письма темных людей», были по сути своей разжалованными в ранг демонов сиренами, наядами, перш и даже языческими богинями. Конечно, сегодня можно предположить, что презрение к плоти, осуждение земного не были детищами кучки фанатиков, навязавших свою волю огромной части человечества. Это презрение к плоти и плотским утехам рождалось не фанатизмом, а лишениями, становившимися нормой для тысяч и тысяч обездоленных, и неприятием, отторжением мира изощреннейших утех и забав и «чудовищных сладострастий», где разнузданное распутство шло рука об руку с произволом и полнейшим пренебрежением к человеческому достоинству Мира, чьи зыбкие устои зиждились на крови и страданиях. Сочные зарисовки нравов времен Тиберии, Калигулы, Нерона, оставленные нам древнеримским писателем Светонием, красноречиво рассказывают о том, какую именно «плотскость, какую земную жизнь» отвергали ранние христиане. Светоний показал нам Рим, который не мог не вызывать у них отвращения. Не минуло подобной участи и средневеково-христианское осуждение плоти. Проповедники с амвонов клеймили плотские страсти, обрушивались на танцы, отвращавшие от бога и разжигавшие чувства далекие от кротости и смирения: «Многовертимое плясание отлучает человека от Бога и во дно адово влечет... не токмо сама будет пляшущая сведена во дно адово, но и ти (те), иже с любовью позорують (глядят) и в сластех раздвизаются на ню с похотию... Пляшущая бо жена многим мужем жена есть, того дьявол прельстит во сне и наяву...» И прельщал же! Чем настойчивее святые отцы стремились не думать о том, о чем им думать не полагалось, тем настырней были видения соблазнительных женских ножек и прочих прелестей. Только кознями дьявола можно объяснить тот факт, что бывало, непослушная плоть побеждала самое отчаянное сопротивление. Только тем, что плоть оказывалась в цепких руках Сатаны и сонма его проворных помощников и помощниц. Так закреплялось своеобразное отношение к плотской любви, суть которого язвительно и емко выразил Ф. Ницше: «Христианство отравило Эроса: он, правда, не умер, но превратился в порок». Порок тем более соблазнительный, чем более бранимый и окутываемый тайной. Что ж запретный плод сладок, а скрываемое прельщает куда сильнее явного. В. Ключевский приводит остроумную легенду об одном богобоязненном царе, который с детства внушал сыну, что «черти — это девицы». Сын же увидев девиц, «сказал чересчур осторожному папаше напрямик, что черти понравились ему больше дьяволов». Даже представителям высших эшелонов церковной власти приходилось уступать призывам плоти и. выражаясь современным языком, разделять в быту совсем иную систему ценностей, нежели та, что воспевалась с амвонов. Может быть, поэтому и в среде католических священнослужителей велись достаточно вольные разговоры о мужской силе, понимаемой весьма недвусмысленно. И тем не менее все эти «ценности» располагались по ту сторону официальной морали. Поэтому-то столь рьяно атаковались происки неуемного Сатаны и его сподручных — ведьм. Бесчинства Сатаны и очаровательных ведьмочек, сокрушавших самые неприступные мужские сердца, укрепляли представителей сильного пола в мысли о том, что влечение к женщине — дело рук нечистого. А уж самые прельстительные и самые желанные существа противоположного пола, так те, бесспорно, чаровницы-ведьмы. Сила же мужского пола — в способности устоять перед коварством их чар. Сила, одна мысль о которой приятно тешит самолюбие. Ведь, что ни говори, а дьявол, или падший ангел, стал таковым, как полагал богослов Ириней, из-за гордыни и похотливой погони не то что за ведьмами, а за простыми дочерьми человеческими. Разве вашему самолюбию не польстит мысль о том что вы хоть в чем-то да выше ангела, хотя бы и падшего?
  • Реклама

    Реклама от Google

  • Реклама

    Реклама от Yandex

  • Sape

×